• Дата изменения: 11.09.2013

Судьба артиллериста


Передовые отряды Сталинградского фронта упорно сдер­живали наступление противника. Тяжелые, кровопролитные бои завязались в районе реки Чир. Подразделение, в котором воевал лейтенант-артиллерист Алексей Гудков, получило при­каз: «Стоять насмерть!» Он был выполнен: пушки стреляли до последнего снаряда. Так начиналось главное сражение Вели­кой Отечественной - Сталинградская битва.

Начало испытаний

В июне 1941 года студент Ленинградского политехнического института, вологжанин Алексей Гудков только что окончил 3-й курс. Летние каникулы обычно начинались с подработки: на этот раз ребя­та пошли на строительство метро. Но вскоре студенческую бригаду в полном составе мобилизовали на оборонительные работы, в кото­рых участвовали тысячи жителей северной столицы.

- В составе сводного отряда мы работали на возведении оборо­нительных сооружений на Карельском перешейке и под Лугой, -вспоминает ветеран войны и труда Алексей Алексеевич Гудков. -Вместе с метростроевцами возводили противотанковые рвы и дзо­ты, научились даже владеть отбойными молотками. А еще ловили немецких парашютистов-диверсантов: на случай их появления нашей группе из 11 человек дали карабин и каждому по штыку.

Когда немцы прорвали советские оборонительные рубежи под Лугой, студенты попали в «огневой мешок». Выбираясь лесами, чудом добрались до Питера. Группа дружно явилась в общежитие, а там всех ждали повестки в военкомат. Ребят отправили в 3-е Ленин­градское артиллерийское училище. В конце декабря 41-го года, после обучения по ускоренной программе, лейтенант Гудков полу­чил назначение в резерв Верховного Главнокомандования.

В середине июня 42-го года Алексей прибыл в Сталинград, где формировалась 64-я армия, а через два дня добрался и в свою 229-ю стрелковую дивизию. Воевать ему предстояло в рядах 46-го артил­лерийского полка, занимавшего оборону на притоке Дона, реке Чир. Вчерашнего курсанта сразу же назначили командиром взвода управления, в обязанности которого входила инструментальная разведка целей и связь с огневыми взводами и батареями.

На высоком левом берегу Чира был оборудован наблюдатель­ный пункт. А противник - румынские подразделения, усиленные немцами, - находился на противоположной стороне, всего в двух-трех километрах. Особой активности враг до поры до времени не проявлял, но однажды справа от наблюдательного пункта Алексей увидел в стереотрубу подозрительную возню румынской пехоты.

Опасения вскоре подтвердились. Разведка донесла: немцы пере­правились на наш берег и атаковали кирпичную железнодорожную будку, где в это время пехотинцы как раз сели обедать. Обиженная такой бестактностью пехота прислала к артиллеристам посыльного с убедительной просьбой «выкурить» нахалов из будки. Командир батареи приказал лейтенанту Гудкову посодействовать, и Алексей с удовольствием распорядился подкатить поближе к железной доро­ге орудие. Выждали, когда непрошенные гости с немецкой аккурат­ностью тоже приступили к обеду, и двумя снарядами аккуратно раз­валили будку. Солдаты потом шутили: ну что, фрицы, покушали у нас каши с песочком?

17 июля передовые отряды 64-й армии вступили в бой с аван­гардом немцев на рубеже рек Чир и Цимла и задержали продвиже­ние врага. Но через несколько дней противник обошел наши войска с флангов. Рассеченным надвое частям 229-й стрелковой дивизии приказали двигаться на северо-восток, к Дону.

Отступали беспорядочно, без единого командования, под бом­бежкой теряя лошадей и орудия. Потом приноровились идти ночами, а днями отсиживаться в балках. На четвертую ночь лейтенант Гудков с товарищами наткнулся на укрепленный хутор. Решили его штурмовать. Организовались в небольшие группы: каждый командир, взяв с собой двух-трех солдат, подавлял отдельную огневую точку.

- Казалось, бой за хутор мы выиграли, - рассказывает Алексей Алексеевич. - Разгоряченные, собрались на полянке. Стало чуть-чуть светать. И вдруг нам навстречу двинулась группа людей, кри­чавшая «свои-свои!». Но, подойдя поближе, эти «свои» открыли огонь: остатки гарнизона врага решили дать последний бой. Обста­новка изменилась не в нашу пользу, появились раненые. Закончи­лись патроны, и я пустил в ход лежавшие в вещмешке гранаты Ф-1.

Обходя стороной хутора, небольшой отряд пробивался к Дону. Сначала Алексей шел с лейтенантом, которого звали Сашкой, потом они встретили старшего лейтенанта и сержанта. Боезапаса кот напла­кал: у Сашки пистолет и четыре патрона, у старлея автомат, у сержанта карабин. Алексей потерял свой пистолет, осталась только пара гра­нат. Питались пшеничными зернами, сильно мучила жажда.

- Однажды мы наткнулись на телефонный провод и перерубили его саперной лопаткой, - вспоминает ветеран. - Едва успели отойти и затаиться, как увидели на фоне заката силуэты - в нашу сторону шел немецкий патруль. Пять человек. Нападать на них у нас и мысли не было, но один из немцев едва не наскочил на сидящего в кустар­нике Сашку и закричал: «Рус!» Лейтенант поднялся и расстрелял немца в упор. Старлей тоже дал короткую очередь, и еще двое упа­ли. Я давно уже приготовил гранату и, катнув ее по земле к немцам, побежал в сторону. Взрыв, и тишина. Что-то сильно ударило в ногу, но я, не обращая внимания, бегу к ближайшей балке и скатываюсь по склону вниз. Как потом выяснилось, в ногу попал осколок моей же гранаты. К счастью, рана в мягкие ткани бедра оказалась легкой.

На руках Алексей выбрался на противоположный склон, и вовре­мя: немцы стали забрасывать балку гранатами. И вдруг при свете раке­ты он увидел, как впереди заблестела вода: Дон! Найдя большую пал­ку, лейтенант заковылял к уже ясно обозначившейся цели. Еще весе­лее стало, когда он встретил Сашку и сержанта Василия. Боевые друзья подхватили раненого и на хлипком прутяном плоту начали выгребать на другой берег реки.

В родную дивизию, попавшую в окружение, лейтенант Гудков так и не вернулся. Его откомандировали в стрелковую часть и назна­чили начальником разведки отдельного артдивизиона. Но где бы и в качестве кого позже ни служил Алексей, он всегда носил в своем вещмешке спасшие ему жизнь гранаты.

Однако в бою под Ворошиловградом гранаты не помогли: немец с близкого расстояния дал по лейтенанту очередь из автома­та. Рана оказалась серьезной, была повреждена малая берцовая кость. Отлежался в госпитале, и снова в часть. В третий раз ранило тяжело. Это уже на Степном фронте, в первых боях на Орловско-Курской дуге. В госпиталях пролежал девять месяцев.

- Никогда не забуду тех дорогих сестричек, которые «выплака­ли» меня у госпитального хирурга: он уже собрался ампутировать мне ногу, - говорит фронтовик. - На ране началась газовая гангре­на, и операции заканчивались неудачно. Но все же ногу удалось отстоять: 48 кусочков кожи пересадили с левой ноги на правую, и рана заросла. В 44-м году по болезни я был демобилизован.

Судьба Алексея Алексеевича Гудкова сложилась счастливо: он стал выдающимся исследователем природных богатств нашей стра­ны, геофизиком-поисковиком. Его хорошо знал и ценил академик Трофимук. Министр геологии Якутии называет его своим учителем.

Тридцать один год Алексей Алексеевич отдал изучению недр, под его руководством разведаны многие месторождения. Нефтя­ники хорошо знают заслуженного геолога Якутской республики А.А. Гудкова не только как практика, но и как ученого. Он соавтор двух крупных монографий по перспективам нефтегазоносности Якутии и многих других работ.

После выхода на пенсию ветеран приехал в Академгородок, к сыну. Увлекается шахматами, живописью. В этом году фронтовому артиллеристу, геологу и ученому исполнится 91 год, и мы желаем ему здравствовать еще много лет.

Петр Иванов
Новосибирск, газета «Навигатор» №5, 12.02.2010г.
На снимке: А. Гудков с медсестрой Надей



Подняться вверх