• Дата изменения: 11.09.2013

Водитель «Дороги жизни»


Валерий Иванович Туркин при жизни часто вспоминал железный строй машин в седой пурге, в огне и взрывах, среди бескрайней ледяной пустыни. Ему довелось быть одним из водителей легендарной «Дороги жизни» через Ладогу, от Большой земли до блокадного Ленинграда…

А попал он на эту ледовую трассу уже бывалым солдатом, имея опыт войны с белофиннами, перенеся сильную контузию. Долго после неё не действовали ноги. Уже и домой вернувшись, ходил, опираясь на палку. Подлечился, начал работать. И – снова война.

- Я ушёл на Великую Отечественную 28 июня, - вспоминал Валерий Иванович. – В этот день у меня сын родился. Валерьян. Успел взглянуть на него…

Воевал на Волховском фронте. Зимой сорок первого года возил по «Дороге жизни» запчасти для машин и танков, танковые моторы. Пробивался на своей трудяге-полуторке под бомбёжками, обстрелами фашистских самолётов. А в Ленинграде при виде измождённых людей, падающих в обморок прямо на улицах, боль впивалась в шофёрское сердце, оно и саднило, и наливалось свинцовой ненавистью к врагу.

- В Смольном подписывали нам наряды. Потом – на Кировский завод. Груженные танковыми моторами, полуторки мчались обратно. В один из первых же рейсов налетели «мессеры», сильно «распотрошили» колонну. Туркин успел свернуть с трассы. По мелкоснежью зигзагами гнал с километр, увильнул от бомбёжки. А вернулся на трассу – спазмы сдавили горло: мало что уцелело от их колонны, лишь немногие, как и он, доставили в целости груз и сами вернулись невредимые.

Всякое бывало. Ой как памятны Валерию Ивановичу горькие вехи «Дороги жизни»! Не только сам ладожский лёд, но и посёлок Ковалёво, где ныне вырос бетонный цветок – пямятник детям войны; и отворотка к городку Всеволожску, где на Румбаловском воинском кладбище спят вечным сном 1216 человек, а ещё – Борисова Грива, где находился эвакопункт: из него отправляли через Ладогу самых обессиленных ленинградцев; и, конечно же, посёлок Ваганово, где был штаб части, водители которой доставляли хлеб в осажденный город.

Валерий Иванович и сам не робкого десятка, но он всегда поражался мужеству этих парней, чьи 60 полуторок ещё 23 ноября 1941 года по чёрному покрякивающему льду Шлиссельбургской губы прошли и возвратились в Ленинград с первыми тремя сотнями тонн зерна. По 4-5 рейсов за сутки умудрялись делать водители в сложнейших условиях.

А весть о подвиге Максима Твердохлеба разлетелась в те дни легендой по всей «Дороге жизни». Сколько раз после этого, следуя в Ленинград, представлял Валерий Иванович, как в этом же месте, в новогоднюю ночь, гонялись за машиной Твердохлеба вражеские самолёты, как играла с водителем смерть в «кошки-мышки», как, словно дождь, поливали пули полуторку, - а всё же не смогли её остановить. На спущенных скатах, имея больше тысячи пробоин, вползла израненная машина на берег, и шофёр потерял сознание. Он вёз мандарины детям блокадного города…

А сколько встречал в пути Валерий Иванович земляков – вологжан! Многие девчата день и ночь поддерживали в проезжем состоянии пять ладожских трасс. Служили они и в зенитчицах, охраняя «Дорогу жизни». Десятки их были регулировщицами: под бомбёжкой и обстрелом ликвидировали заторы машин, ограждали флажками свежие воронки. Незаметные, похожие на подростков, в солдатских полушубках, ватных брюках и валенках, они делали денно и нощно огромной важности дело.

- Бывало, по пятеро суток в кабине. «Пробка» на пути случится, пока её «расшивают», только и вздремнёшь на руле. Очнёшься от родного окающего говорка. И костерит тебя, бывало, регулировщица, - а вся душа встрепенётся…

Помнит Валерий Иванович и водителей-земляков Алексея Шинякова, Александра Фёдоровича Юзова, Алексея Александровича Миронова, Василия Александровича Власова. И они сполна испытали всё, что было на трассе ледовой. Ежечасно рискуя жизнью, мечтали об одном: о грядущей победе. Далека она была в те дни, но каждый из них делал всё, что мог, для её приближения. Не думали - не гадали они тогда, что коллективный их подвиг будет увековечен, и над водой, в трёхстах метрах от берега, на сваях, на льдине из органического стекла навек затормозит свой бег их скромная полуторка…

Ледовые рейсы для Туркина кончились неожиданно.

- Как-то вызвал меня командир части и говорит: «Вся наша пятьдесят четвёртая армия сидит без рессор…». И действительно, было: сунут старую покрышку вместо рессоры – так и ездят. Получил я задание: оборудовать кузницу, напарника подобрать и делать передние рессоры для машин. В молотобойцы дали мне кряжистого сибиряка Василия Ивановича (фамилию, жаль, запамятовал), выделили наковальню, молоток да кувалду, а вентилятор был электрический – от передвижной электростанции. И стали мы работать от зари до зари, покуда все машины рессорами не снабдили…

За баранкой руля полуторки он участвовал в прорыве обороны немцев на реке Великая, южнее города Остров, в подготовке танкового прохода через болото к станции Мга, когда день и ночь сотни людей под обстрелом выстилали гать из огромных пучков прутьев, а по ней наводили мосты. И дороже нет для него награды, чем медаль «За оборону Ленинграда»…

В послужном его списке в дальнейшем – благодарности за взятие немецких и польских городов: Шлохау, Ромельсбурга, Штольна, Кезлина, Нойштадта, Гдыни, Свинимюнде. Весь этот путь прошёл Валерий Иванович в составе двенадцатой отдельной минно-сапёрной бригады. Всё на той же бывалой полуторке возил понтоны, мины, прорываясь под обстрелами со своим смертельным грузом. Особенно ему запомнилось форсирование Вислы, когда понтоны к реке подвозили ночью, без фар, в кромешной тьме.

- Повесит командир роты карманный фонарик на спину, чтобы немцы на той стороне не заметили, - вот и весь ориентир, едешь на лучик. Да ещё без дороги. А от опушки леса до реки – с километр открытого пространства…

Какое же в той обстановке требовалось от водителей мастерство!

… Беда подстерегла его уже в марте сорок пятого, на дороге к городу Гдыня, при выходе наших войск к Балтийскому морю в знаменитом «польском коридоре». Ехал Валерий Иванович на порожней машине. Уже вечерело, как вдруг не весть откуда налетел шальной бомбардировщик, без цели сбросил бомбы. Одна из них разбила полуторку Туркина, как яичную скорлупку. Сам он успел скатиться в кювет, но взрывом был сильно контужен.

- Только в госпиталь не поехал. Наотрез отказался. Отлежался в своей санчасти. Первое время ездил глухой, - спокойно, будто о деле обычном, вспоминал Валерий Иванович. – Уж больно не хотелось от ребят своих отставать…

И он не отстал от друзей, от родной части… аж до самой Манчжурии. Медаль «За победу над Японией» осталась памятью о той, третьей в жизни войне Валерия Ивановича.

…Вернулся старший сержант домой. В комод упрятал форму и медали. И опять – за баранку. Двадцать один год отработал он на машине «Скорой помощи». И попробуй, посчитай, сколько попавших в беду вологжан было спасено за это время благодаря очень быстрой доставке к ним реаниматоров и хирургов, благодаря виртуозному мастерству Валерия Ивановича Туркина.

А. Варюхичев, г. Вологда



Подняться вверх